Глава 22. Утешь меня, мой Боже
Обмен учебными материалами


Глава 22. Утешь меня, мой Боже



Утешь меня, мой Боже! Дай покой!

Когда вокруг бушует знойный ветер,

Смочи мое чело живой росой,

Что охлаждает землю на рассвете.

Гораций Бонар

Ибо Я Господь, Бог твой... говорю тебе: «Не бойся, Я помогаю тебе».

Книга пророка Исайи, 41:13

— Дорогая наша тетушка Уэлти! — вздохнула Элси, складывая письмо, которое она только что прочитала домочадцам. — Мне тяжело думать, что старая жен­щина изо всех сил трудится на общее благо, а я, моло­дая и здоровая, сижу в Италии и бездельничаю! Мама, папа, Эдвард, почему мы не помогаем нашей стране?

— Не знаю, как мы сами не додумались, — удивлен­но ответила Роза. И энергично продолжила:

— Элси, ведь мы с тобой можем делать то же самое, что и она. Шить белье, вязать носки, заготавливать бинты и салфетки. А еще можем отправлять посылки с фруктами и лакомствами. Что скажете, джентльмены?

— Прекрасная мысль, — одобрил мистер Динсмор, а мистер Травилла добавил: — Милые леди, а мы будем вам помогать — например, строчить на швейных машинках. Послужим солдатам Севера и Юга!

— Кроме того, благотворительным обществам тре­буются деньги, — осенило мистера Динсмора.

— И я могу их пожертвовать! — радостно восклик­нула Элси.

— Мы все можем, — напомнил ей отец. Несколько недель все трудились не покладая рук.

Результат работы — контейнер с вещами — был от­правлен в Америку.

— Если посылка дойдет благополучно, мы отпра­вим еще одну, — решили наши друзья.

— Как! Ты опять за работой? — спросил мистер Тра­вилла, войдя на следующее после отправки посылки утро в будуар Элси и обнаружив, что его жена сидит с клубком грубых синих ниток и вязальными спицами в руках.

— Да, милый, — ответила она мужу с улыбкой, — когда я что-то делаю для своей страны, пусть даже са­мую малость, меня меньше одолевает беспокойство.

— Вот как! В таком случае я хочу научиться вязать. Научишь? — спросил мистер Травилла, придвигая стул исадясь рядом с Элси. — Няня, ты можешь при­нести спицы и пряжу?

— Сейчас, сэр, — и отложив в сторону недовязанные носки, Хлоя вышла из комнаты.

— Папа, смотри! Какое красивое! — тоненьким го­лоском воскликнула малышка Элси и забралась к отцу на колени. Маленькие пальчики держали бриллианто­вое колье матери.

— Да, очень красивое — сказал мистер Травилла, осторожно забирая украшение. — Но оно слишком дорогое, чтобы быть игрушкой. Почему она играет твоим колье, дорогая? — спросил он у жены.

— Мама сказала, Элси можно. Пожалуйста, папа, отдай камушки Элси, — захныкала малышка. Губки у нее задрожали, а глаза наполнились слезами.

— Я ей разрешила покопаться в шкатулке с драго­ценностями. Не волнуйся, девочка очень аккуратна. Да и мы с няней за ней смотрим, — ответила Элси. — Малышка так радуется! Она достает по одной вещице, а когда вдоволь ею налюбуется, кладет на то же самое место. Пожалуйста, папа, позволь ей посмотреть укра­шения.



— Хорошо. Если мама разрешила, то можно, — ска­зал мистер Травилла. Поцеловав дочь, он вернул ей ожерелье.

— Спасибо, папа, мама. Элси не сломает красивые мамины штучки, — воскликнула девочка, радостно смеясь и подставляя розовое личико для поцелуя сна­чала отцу, а затем матери.

— Покажи папе, солнышко, куда ты положишь ма­мино ожерелье, — попросил мистер Травилла. Он по­шел за малышкой, которая пересекла комнату и села на подушку перед шкатулкой.

— Сюда, папочка. Элси взяла его тут, — сказала де­вочка, очень аккуратно укладывая колье на место. — Смотри, как много красивых штучек в маминой шкатулке.

— Да, — отозвался отец, задумчиво рассматривая содержимое шкатулки. Раньше он не обращал особого внимания на внушительную коллекцию колец, бро­шей, цепочек, кулонов, сережек, браслетов и ожере­лий. Золотые «штучки» были украшены искрящимися бриллиантами, рубинами, сапфирами, аметистами, жемчугами, изумрудами и другими драгоценными камнями. — А ведь это целое состояние, женушка.

— Конечно, Эдвард. Но разве не печально, что это богатство лежит в шкатулке и не приносит никакой пользы?

— Почему печально? Драгоценности — хорошее вло­жение капитала, особенно в такое время, как сейчас.

— Я вполне могла бы обойтись и без украшений. Че­стно говоря, сама я никогда их себе не купила бы. Мно­гое досталось мне от покойной мамы, а остальное — твои и папины подарки.

Тетушка Хлоя вернулась со спицами и мотком ни­ток, и Элси принялась учить мужа вязанию. Урок при­нес обоим супругам огромное удовольствие.

Вскоре к Травиллам присоединились Роза и мистер Динсмор, который, не желая отставать от зятя, тоже попросил жену научить его вязать.

И молодежь не теряла времени даром. Юный Хорас усердно постигал премудрости различных наук. Шес­тилетняя Розочка, которую в Неаполе домочадцы ста­ли величать Рози, помогала старшим готовить посыл­ки для солдат. Она была веселой, шаловливой девоч­кой и совсем не походила на старшую сестру, то есть на Элси, в том же возрасте. Розочку, словно котенка, переполняли радость и озорство. Она очень любила отца и часто забиралась к нему на колени, чтобы он обнял и поцеловал ее. Но еще больше она была привя­зана к своей милой, доброй мамочке.

Лучшим другом Рози был мистер Травилла. А стар­шую сестру она любила нежной, преданной любовью и считала «очень милым и забавным», что она, Розочка, была тетушкой малышке Элси и крохотному Эдди.

— О! — воскликнула Розочка, войдя в комнату. — Что делает малышка? Мама, можно мне тоже?

— Можно что? — спросила Роза.

— Почему ребенок играет твоими украшениями, Элси? — удивленно спросил мистер Динсмор, кото­рый только сейчас заметил, чем занимается внучка.

— Папа, она очень осторожна, я присматриваю за ней.

— Я бы на твоем месте не разрешил ей копаться в шкатулке. А тебе нельзя, Рози. Ты не настолько акку­ратна.

Рози надула было губы, но, поймав суровый взгляд отца, мгновенно передумала плакать: ее подвижное личико прояснилось, словно по мановению волшеб­ной палочки.

— Папа, — спросила Элси тихо, — ты хочешь, что­бы я забрала драгоценности?

— Дорогая доченька, — ответил мистер Динсмор, тепло улыбнувшись, — я не имею ни права, ни жела­ния вмешиваться в твои отношения с детьми, особен­но если муж тебя поддерживает. Я только боюсь, что малышка, при всей ее аккуратности, что-нибудь поте­ряет. Кольцо, стоимости которого хватит на вооруже­ние целой роты, легко соскользнет с маленького паль­чика и закатиться в какую-нибудь щель. И мы его не найдем.

— Думаю, что ты прав, — признала миссис Травилла. — Няня, пожалуйста, сядь радом с Элси и смотри, чтобы она ничего не уронила.

— Я начинаю думать, что пословица «старую собаку не научишь новым трюкам» глубоко верна, — выпуты­ваясь из синей пряжи, сказал мистер Травилла с горе­стной гримасой. — Еще немного, и я сдамся. Что ска­жешь, Динсмор?

— Плохой из тебя солдат, раз ты так легко сдаешься.

— О, нет! Солдат я хоть куда! Сражение — совсем другое дело! Но я буду стоять до конца вместе с тобой, моя терпеливая жена, пока не увижу, что утомил свою маленькую учительницу.

— Дорогой, будь у тебя учительница получше, ты уже обвязал бы всю армию, — возразила Элси. — Я уверена, проблема не в ученике — я ведь знаю, что он сообразителен и талантлив.

— Вот как! Тогда я буду стараться изо всех сил, что­бы спасти твою репутацию. Только давай сделаем пе­рерыв, потому что принесли нашего мальчика. Ах ты, мой маленький, папино сокровище! Смотрите, как он ко мне тянется! Неси его сюда, Дина. Иди к папе, во­робышек, иди, моя радость, — Эдвард взял сына на ру­ки, и малыш возликовал.

— Мама считает, что Эдди — необыкновенный кра­савец, потому что унаследовал лучшие черты папы и дедушки, — сказала Элси, наклоняясь, чтобы поцело­вать мальчика.

— А что, кто-то со мной не согласен? — поинтере­совалась Роза.

— Не знаю, как насчет красоты, но боюсь, что он унаследовал мой характер, — заметил мистер Дин­смор, глядя на внука с гордостью и любовью.

— Что касается наследования моей натуры, то я не возражаю, — скромно сказал мистер Травилла.

Маленькая Элси устала играть «красивыми штучка­ми».

— Убери шкатулку, нянечка, — сказала она, вставая с подушки. — Элси больше не хочет играть. Мама, возьми Элси. Элси устала.

Детский голосок звучал слабо и вяло. Еле дойдя до матери, девочка почти упала ей на колени.

— Элси, деточка моя! Что с тобой? — воскликнула Элси, подхватывая малышку на руки. — Папа! Эдвард! Она умирает!

Лицо ребенка вдруг резко побледнело, глаза зака­тились и, крепко сжав маленькие кулачки, она замер­ла на коленях Элси.

Мистер Травилла поспешно передал сына Дине и склонился над дочерью.

Мистер Динсмор молниеносно оказался возле внучки и, встретив полный отчаяния взгляд старшей Элси, сказал неожиданно спокойно:

— Ничего страшного, дорогая, это судороги. Она скоро придет в себя.

— Да, не пугайся, милая — подтвердила Роза. — Су­дороги — обычное явление у детей. Они были и у Мэй, и у Дэйзи. Тетушка Хлоя, быстро принесите салфетки, пропитанные скипидаром. Положим ей на животик и на спинку. Надо послать за врачом, а до его прихода мы больше ничего не сможем сделать. Но смотрите! Ей уже легче.

Роза была права. Кулачки разжались, тело девочки понемногу расслабилось. Вскоре она открыла глазки, и из маленьких уст раздалось тихое, жалобное: «Ма­ма».

— Мама здесь, дорогая, — сказала Элси сквозь сле­зы, прижимая девочку к груди и покрывая поцелуями ее бледное личико.

— Слава Богу! Она не покинула нас! — воскликнул мистер Травилла, с трудом переводя дыхание. — Элси, дорогая, я немедленно пошлю за доктором Чаннингом. Он англичанин, и мне его очень рекомендовали.

— Хорошо, только попроси его прийти как можно быстрее, — ответила обеспокоенная Элси.

Через полчаса мистер Травилла вошел в комнату жены с врачом и обнаружил, что девочка спит на коле­нях у матери.

— На первый взгляд, ничего серьезного нет, — ска­зал доктор, осторожно держа в руках маленькое запяс­тье. — Сейчас ребенок чувствует себя хорошо, и, судя по вашим словам, мистер Травилла, судорога была очень короткой.

Когда маленькая Элси проснулась, она явно не ис­пытывала никакой боли. Девочка пошла на руки к па­пе, чтобы мамочка отдохнула. К вечеру она даже слез­ла с колен отца и, хоть и была невеселой, немного по­играла в детской. Вскоре малышка опять попросилась на ручки. Папа, дедушка и «мамочка Роза», как Элси называла свою молодую и красивую бабушку, по оче­реди держали ее на руках и на коленях.

Маленькая Элси была созданием чувствительным, добрым и бескорыстным: ей очень хотелось на руки к маме, но она безропотно уступила, услышав, что «бед­ная мамочка устала держать такую большую девочку», и удовлетворилась вниманием других членов семьи.

Когда же пришло время укладывать детей спать, Элси опять взяла малышку на колени.

— Мама, поговори с Элси, — жалобно попросила девочка. Она устало положила кудрявую головку на мамино плечо и нежно погладила маму по щеке. Кро­шечная ручка была сухой и горячей. Старшая Элси с тревогой почувствовала, что у девочки жар.

— О чем, моя рыбка?

— Об Иисусе, мама. Он любит маленьких детей? Он любит Элси?

Элси ответила дочери голосом, полным слез:

— Да, моя хорошая, мама с папой и дедушка с бабуш­кой сильно любят тебя, но Иисус любит еще сильнее.

— Мама, можно Элси пойти туда?

— Куда, моя золотая?

— К Иисусу, мама. Элси хочет увидеть Иисуса. Резкая боль пронзила сердце молодой матери, по ее щекам потекли горячие слезы и закапали прямо на ли­цо девочки.

— Ой! Мама плачет? Мама не хочет, чтобы Элси по­шла к Иисусу? Тогда Элси останется с мамой и папой. Не плачь, мамочка, — и она попыталась горячей ладошкой вытереть слезы с маминого лица.

Мать безмолвно воззвала к Господу, прося помочь ей справиться с чувствами. Вскоре она овладела собой и начала вполголоса рассказывать дочке древнюю историю о Спасителе, о Его любви, о Его рождении, жизни и смерти.

— Мама, Элси тоже любит Иисуса, — серьезно ска­зала малышка, когда мама завершила рассказ. — Да­вай помолимся и пойдем спать. Элси плохо. Мама останется с Элси?

— Да, мое сердечко, мама все время будет рядом со своей дорогой доченькой. Ты можешь помолиться прямо на коленях у мамы, и потом она споет тебе колыбельную.

— Иисус тоже так делает?

— Да, детка, когда человеку очень плохо, Он тоже так делает.

Элси обняла дочь, поддерживая ее. Смиренно сло­жив руки и прислонившись щечкой к маминой щеке, малышка произнесла слова наивной молитвы. Затем она устроилась поудобнее, и мама нежным голосом за­пела колыбельную.

Осторожно положив ребенка в кроватку, Элси опус­тилась на колени и долго горячо молилась. Но просила она не о том, чтобы смерть пощадила ее дорогое дитя. Она умоляла Бога об одном: что бы ни случилось, дать ей сил от всего сердца сказать: «Да будет воля Твоя».

Не успела Элси закончить молитву, как к ней при­соединился Эдвард, тихо преклонивший колена ря­дом с женой и спящей дочерью.

Когда муж и жена, возблагодарив Господа за все, что Он им посылает, поднялись с колен, Элси, уткнув­шись в грудь Эдварда, выплакала свои печали.

— Ты очень устала, моя маленькая, — сказал он, бе­режно гладя жену по волосам и целуя ее горячий лоб.

— Сейчас я отдыхаю, — прошептала Элси.

— Давай сядем, — и мистер Травилла, не выпуская жену из объятий, сел с ней на диван. — Крепись, доро­гая, — сказал он. — Будем надеяться, что у дочки нет ничего серьезного.

Элси рассказала мужу о словах малышки и о дур­ном предчувствии, терзавшем ее материнское сердце.

— Пока она жива, не будем терять надежду, доро­гая, — ответил мистер Травилла. Он старался говорить бодро, хотя у него на сердце тоже было тяжело. — Не будем тревожиться. Помнишь, Господь сказал учени­кам: «Это Я, не бойтесь» (Мк.6:50). Мы ведь с тобой тоже Его ученики. Значит, слова Спасителя обращены и к нам.

— Да, наша девочка принадлежит Ему. Он дал нам ее только на время. Если Он захочет призвать ее к Се­бе, мы не станем роптать, — промолвила Элси сквозь слезы. — Эдвард, я так рада, что сегодня утром мы раз­решили ей поиграть с драгоценностями!

— Я тоже рад. Она мне дороже всех сокровищ, — негромко отозвался муж.

В комнату вошла тетушка Хлоя и намекнула, что хорошо бы разделить детей — вдруг болезнь малень­кой Элси окажется заразной.

— Мудрая мысль, няня, — согласилась Элси. — Да, Эдвард?

— Да, женушка. Может, заберем дочку к себе, а Эд­ди оставим в детской?

— И нам будет спокойнее. К тому же я обещала Эл­си, что не оставлю ее.

К несчастью, болезнь Элси все-таки оказалась се­рьезной. Потянулись недели, наполненные тревогами и заботами. Девочке становилось все хуже. Настал день, когда ни родные, ни врачи уже не надеялись, что она выживет. В доме повисла тяжелая тишина. Даже шумные озорники Хорас и Рози притихли и часто пла­кали при мысли, что любимица семьи уйдет от них на­всегда. (Хорас плакал тайком, боясь, что близкие усомнятся в его мужестве, а Рози не скрывала своих слез.)

Роза поникла под гнетом новой печали, а отец и де­душка были просто убиты горем. Элси, которая ни днем, ни ночью почти не смыкала глаз, выполняя обещание, данное дочери, постоянно молилась. Молитва рождалась в глубине ее сердца сама собой и устремля­лась ввысь, неся к Господу смиренную просьбу о даровании благодати и сил, которые помогут матери до­стойно пережить мучительное испытание. Молилась Элси и о дочери, прося Бога не забирать малышку, дать ей здоровья — если есть на то воля Твоя, Боже всемилостивый, всеблагой и всемогущий, неизменно добавляла она.

И Бог услышал ее молитвы! Он дал ей силы, муд­рость и глубинный, нездешний покой, который не могли возмутить бури чувств, бушующие в материн­ской душе. Этот покой стал нерушимым основанием, на котором теперь была выстроена вся жизнь Элси. День и ночь она не отходила от страдающей дочери. Она или сидела рядом с кроваткой, или держала ма­лышку на руках, нашептывая ей нежные слова и тихо напевая песни об Иисусе и о счастливом небесном крае.

Конечно, у Элси были прекрасные сиделки и ня­нечки, и они с радостью сменили бы ее, но мать отка­зывалась оставить свой пост и передала им малышку, только когда была вынуждена хоть немного отдохнуть. Но даже тогда она никуда не уходила и дремала в крес­ле возле детской кроватки, чтобы, услышав тихий, словно шелест, зов «мама», сразу оказаться рядом с до­черью.

Порой, когда Элси скорбно смотрела на личико дочки, осунувшееся, потерявшее свежесть, она не могла удержать слез, но ее речь и поведение остава­лись удивительно спокойными и сдержанными.

Мистер Травилла неотлучно находился рядом с же­ной. Он разделял с ней все ее заботы и печали настоль­ко, насколько она ему позволяла. Роза и мистер Дин­смор, глубоко огорченные и обеспокоенные, тоже по­долгу сидели подле кроватки маленькой Элси — и днем, и нередко по ночам. Мистер Динсмор трево­жился вдвойне: за жизнь и здоровье матери он боялся не меньше, чем за жизнь и здоровье ребенка.

В тот страшный день, когда все поняли, что ма­ленькая Элси находится на самом краю могилы, и то­ненькая ниточка ее жизни может в любой момент обо­рваться, девочка лежала на подушке на коленях у матери. Она так исхудала, что стала совсем крошечной, а лицо, прежде яркое и пышущее здоровьем, сделалось бледным и прозрачным.

Мистер Травилла сидел около жены с чашкой и чайной ложечкой и время от времени смачивал водой пересохшие губы ребенка. Старая Хлоя, которая ста­ралась всегда быть под рукой у госпожи, сидела в сто­ронке, роняя на недовязанный солдатский носок, ле­жащий у нее на коленях, крупные слезы.

В комнату тихо вошел мистер Динсмор. Прибли­зившись к Элси, он прошептал, едва сдерживая слезы:

— Моя дорогая, моя драгоценная доченька, да уте­шит и укрепит тебя Бог.

— Он это и делает, папа, — спокойно ответила Эл­си, подняв на отца скорбный взгляд. — Я только те­перь, когда пришло такое горе, поняла, как сильна Его любовь и как велико утешение.

— Ты готова ее отпустить? — сдавленно спросил мистер Динсмор, с болью глядя на измученное лицо обожаемой внучки.

— Да, папа. Бог дал — Бог и взял. Пусть исполнится Его воля. Господь лучше знает, что нужно для спасе­ния ее души.

Мистера Травиллу вдруг затрясло, и мистер Дин­смор, хотя его душевные силы тоже были на исходе, крепко взял зятя за локоть. Но Элси была все так же спокойна и смиренна.

Маленький рот, который в течение нескольких ча­сов не издал ни единого звука, слегка приоткрылся, и малышка слабо прошептала:

— Мама, мама!

— Да, мое сердечко, мама здесь, — ровным голосом ответила Элси, нежно целуя бледный до синевы ло­бик. — Чего ты хочешь, доченька?

— Иисус любит маленькую Элси?.. — полувопроси­тельно прошептала малышка, открыла затуманенные глазки и поглядела на склонившееся над ней усталое лицо матери. — Элси так рада. Мама, спой мне «Сча­стливый край».

Сердце Элси разрывалось, но она овладела собой и тихо запела. При первых же звуках песни девочка глу­боко вздохнула, едва заметно порозовела, а когда мать допела до конца, заснула и несколько часов проспала глубоким, спокойным, здоровым сном. Все это время она лежала на коленях у матери, которая, боясь нарушить целительный сон, затаила дыхание.

Муж и отец попеременно пытались помочь Элси, но тщетно. Она молчала и лишь отрицательно качала головой. Наконец, опасаясь, что мужчины разбудят ребенка, Элси прошептала:

— Пожалуйста, отойдите! Я ни за что не стану ее тревожить.

Это был кризис, после которого девочка начала по­правляться. Болезнь отступала медленно, и малышка еще долго нуждалась в постоянной, нежной заботе.

Она предпочитала сидеть и лежать на коленях у ма­мы. Но когда ей говорили, что «дорогая мамочка уста­ла», терпеливая и на удивленье неэгоистичная девочка безропотно соглашалась перейти к папе, дедушке, ба­бушке или няне. Маленькая Элси сильно ослабела, но в конце концов любовь и забота близких, особенно матери, помогли ей вновь стать таким же здоровым и прелестным ребенком, каким она была до болезни.


Последнее изменение этой страницы: 2018-09-12;


weddingpedia.ru 2018 год. Все права принадлежат их авторам! Главная